19:42 

#006

in-the-snow
Потерять надежду — значит обрести свободу.
Хотел было сегодня развернуться на полпути из дома и убежать назад, в чертоги домашние, чтобы там придаваться написанию повести. Даже вот уже герои стучались в голову. Там, по крайней мере, есть прекрасная девушка Анна с длинной идеально красной косой волос. И очень странный молодой человек, имеющий тайной своей раннеутренние выходы куда-то из дома на пару минут. И еще по вечерам зачем-то из картона черные коробочки мастерит. И вроде бы из дома ничего не пропадает у них, но он мастерит почти каждый день, когда только не забывает, а забывает он редко, потому что память хорошая. Ну и вообще живут они себе тихо, в центре какого-то околоевропейского города... Месяц живут, два живут, три живут...
А назвать я все это дело хотел "Год на Вересковой 7-14". Потому что вот год они себе жили бы жизнью уединенной, разной и размеренной: такие разные и такие одинаковые. И вышел и правда год целый, только вот он бы и вышел только, потому что больше не положено, нельзя им больше, разным и одинаковым.
И у них обязательно, чтобы кошка. Такая тоже, как хозяйка — стройная очень. И он обязательно-обязательно будет каким-нибудь журналистом или писателем каким очень третьесортным. Т.е. да, конечно, я знаю, какой это грех — чтобы писать, да еще и про писателя! Бессмыслица ведь полная, но хорошие уж они больно. Уж больно ехал я, да смотрели они на меня как-то так, очень просветленно, как одна подруга моя умеет только смотреть. И думал я, вот надо бы сейчас развернуться, надо бы уйти, да создать их, потому что нельзя их не создать — очень много они страдали разного, сами не понимая, отчего и почему. И поняли слишком многое про друг друга и про мир тоже. Многое.
Но пока я тратил этот день на то, чтобы заниматься никому не нужными, абсолютно пустяковыми идиотизмами... Двое эти навсегда покинули меня, наверное. На их место пришло лишь осознание того, что любое писание — это подлая, тощая рефлексия, бесстыдная и голая абсолютно. И что все будет, как тогда. Что опять у меня будет лежать в дальней папке 20 страниц мелким шрифтом истории о том, как недотрансформированные обрывки меня бегают по сцене картонными фигурками и бегают-то неубедительно: то рука странно дернется, то нога. А я их не такими вижу всегда, они живые всегда-всегда, у них целые свои жизни есть, просто нельзя рассказать кому-то целую прожитую жизнь: все равно все не так да не туда будет. Да и потом как рассказать то, от чего ты знаешь лучше всего лишь то, кто и как себя чувствовал когда, и сам все это как-то так, одновременно чувствуешь. Нельзя это — человека целого рассказать, да вот и двух-то тоже нельзя, к сожалению.
Но потому и грустно очень, что я не могу никого с ними познакомить, а могу их только похоронить теперь. В себе. Снова — в себе.
Знакомство с ними пошло бы очень многим на пользу. Жаль, очень-очень жаль...

P.S. И в качестве своеобразного прощания недостает только двух строчек, пришедших в голову уже на обратном пути.
несовершенно летние
несовершеннолетние

@музыка: Сплин — Сиануквиль

URL
   

in the snow

главная